Курляндский Версаль

Известно, что мужчины-латыши исключительно статны и хороши собой. Потому и не удивительно увлечение российской императрицы Анны Иоанновны красавцем Эрнстом Иоганном Бироном… Собственно, на момент их знакомства будущая императрица была правительни­цей Курляндии и проживала в ее столице (нынешней Елгаве).

Курляндский ВерсальПо смерти же Анны Иоанновны фаво­рит, как водится, поплатился за свои пре­тензии на верховную власть в России — сперва ссылкой в Сибирь, а затем длительной опалой в Ярославле. Однако после воцарения Петра III Бирон был воз­вращен ко двору, а уж Екатерина II вер­нула ему и герцогство. Любопытно, что параллельно всем этим злоключениям Иоганна Бирона преврат­ности коснулись и его знаменитой заго­родной резиденции Рундала, название которой, по иронии судьбы переводится с латышского как «долина спокойствия».

Все по замыслу Растрелли

Спроектировал и построил Рундальский дворец в 1730-е годы молодой тогда еще Франческо Бартоломео Растрелли. А через тридцать с лишним лет, после возвращения Бирона из ссылки, Растрелли вновь приехал в Рундалу и переработал свой первоначальный про­ект, минимизировав затраты. Нас же во всей этой истории больше всего интересует парк и сад «Бироновой дачи». Несмотря на годы запустения и коренную реконструкцию, предпри­нятую еще в советское время, здешний регулярный парк уникален своей «первозданностью», верностью идее Растрелли. И уже поэтому заслуживает обязатель­ного осмотра.

Партер и парковые зоны изначально были спроектированы в стиле модных тогда регулярных французских парков, но воплотились, естественно, с мест­ным колоритом. Здесь удалось удиви­тельно точно создать атмосферу «победы искусств над дикостью природы», причем весьма небогатым набором средств.

Липа-вместо Венеры. И вместо Марса — липа

Особенность «курляндского Версаля» — полное отсутствие скульптур, столь обыч­ных в барочных парках. Латыши, не имея такого дорогого реквизита, весьма остро­умно вышли из положения. По всему периметру они засадили партер аллеями из невысоких, кронированных лип, пол­ностью передав им функцию скульптур. А в самом партере установили модные в то время китайские фарфоровые вазы на невысоких подставках.

Многочисленные липовые деревца высо­той чуть более трех метров имеют акку­ратные, строго округлые кроны диаме­тром около полутора метров. Каждое деревце представляет собой постоянно воспроизводимый «модульный элемент». Этот прием кажется настолько ориги­нальным, что невольно приковывает к себе внимание. Но только этим местные дизайнеры не ограничились. Они вывели липовые аллеи за пределы партера — свя­зали таким образом парк с природным пространством и перспективно устре­мили его вдаль. Произошло прямо-таки стереоскопическое наложение двух про­странств — внутреннего садового и внеш­него природного.

Спектакль, который надо смотреть и из партера, и с галерки

В партере парка разбили розарии, в несколько сотен кустов каждый. Как в ботанических садах, розы здесь снаб­дили табличками, содержащими всю необходимую информацию. В итоге поя­вился крупнейший в Балтии сад роз, где представлены сорта практически всех сколь-нибудь значимых мировых брендов. Весной же в Рундале можно увидеть богатейшую коллекцию луковичных, к которой наверняка приложил руку легендарный латвийский селекционер и коллекционер Янис Рукшанс. А в начале лета здесь рас­цветают в огромном количестве пионы.

Внимание: Предлагаем качественный технический перевод на любой язык.

Центральную же часть партера зани­мает квадратный орнаментальный газон с фонтаном посредине. Газон — словно по лекалу. Его чудесный зеленый рисунок, задуманный самим Растрелли, волнооб­разно растекается на несколько узорных зон. Он подбит белой мраморной подсып­кой и нарочито контрастно замульчирован битым терракотовым кирпичом и корой оранжевого цвета. В газоне высажены низкие самшитовые бордюры, искусно выстриженные под разными углами.

И вся эта сложно устроенная наряд­ная часть партера разбита таким обра­зом, что полностью доступна для обзора из окон дворца. Отлично просматри­вается она и с огромной деревян­ной лестницы крыльца южного фасада. Собственно, здесь с уважаемыми чита­телями я раскланиваюсь и усаживаюсь прямо на удобные ступеньки, чтобы в оче­редной раз наслаждаться великолепным зрелищем в «долине спокойствия». Мост через канал построен в 1838 году и архитектурно никак не связан с Растрелли. Но даже более поздние элементы очень органично вписаны в ансамбль усадьбы.